От эпохи перемен до современности: 30 лет правосудия глазами курганского судьи Толмачёва

- Олег Леонидович, давайте отмотаем плёнку к самому началу. Как вы оказались в судейском кресле?

- Неожиданно для самого себя. Я окончил следственно-криминалистический факультет Свердловского юридического института. Тогда система распределения работала чётко: большинство выпускников отправляли укреплять милицейские кадры. Курс министра Щёлокова был на то, чтобы поднимать культуру и образовательный уровень органов. Кто не проходил по здоровью - шли в прокуратуру.

А вот стать судьёй в СССР беспартийному было невозможно в принципе. Кандидатуры обязательно согласовывал обком партии. За всю страну я знаю лишь один исключительный случай, когда мантию надел человек без партбилета. Я в КПСС не состоял, поэтому спокойно поехал следователем в органы внутренних дел Курганской области - работал в районном отделе милиции, в УВД Кургана.

- И как получилось статьей судьей?

- Случайная - вернее, даже не случайная - встреча. В конце 1992 года, когда формировался Курганский городской суд, я столкнулся с Валерием Ивановичем Колесниковым, бывшим председателем Советского районного народного суда. Он просто спросил: «А ты не думал пойти в суд?» Я замялся: «Как-то не готов сходу ответить». Подумал два дня и согласился.

Сдал квалификационный экзамен, прошёл коллегию, и в феврале 1993 года решением малого совета Курганского областного совета народных депутатов меня избрали судьёй.

- 1993 год - переломное время для страны.

- Это было настоящее «время без времени». Действовала Конституция РСФСР, закон о судоустройстве РСФСР, суды официально назывались «народными». Но при этом уже приняли российский закон о статусе судей, где слово «народный» исчезло, а партия прекратила существование. Выборы уже не напоминали советские - с агитацией на дверях подъездов и фотографиями кандидатов.

Сначала я работал в Курганском городском суде, затем стал заместителем председателя, а в 2000 году указом Президента был назначен судьёй Курганского областного суда. Кажется, из тех, кто избирался ещё по тем старым правилам начала девяностых, в областном суде я остался один - этакое «наследие прошлого».

- За десятилетия работы в процессе характер меняется? Появилась профессиональная деформация?

- Человек фундаментально формируется годами к 30-ти, дальше характер меняется мало. Мне невероятно помог милицейский следственный опыт. Я всю жизнь специализировался на уголовных делах, поэтому специфика была родной. Читая сухие строчки процессуального документа, я сразу представлял реальное развитие событий - как всё происходило на самом деле.

Что касается качеств судьи, они вечные: грамотность - причём не только знание права, но и владение языком, безупречная логика, порядочность. А ещё - неравнодушие и обострённое чувство справедливости. Без них в этой профессии делать нечего.

- Неравнодушие? Обычно от судьи ждут холодной отстранённости.

- Судья обязан подавлять сиюминутные эмоции в процессе, но внутренне оставаться живым. Равнодушный человек вершить правосудие не должен. Мне ближе тот, кто способен сопереживать, чем эмоциональный сухарь.

- Мантия мешает в обычной жизни?

- Иногда очень хочется раствориться в толпе, чтобы никто тебя не узнавал. Быть просто человеком. Но в родном городе это практически невозможно. Встречаются бывшие осуждённые, их родственники. Они здороваются, а я порой мучительно напрягаю память: кто это и по какому делу проходил? С годами такие встречи происходят чуть реже, но специфика профессии остаётся с тобой круглосуточно.

- Какое уголовное дело в вашей практике было самым сложным?

- «Самых» не бывает. Каждое производство индивидуально. Внешне неприметное дело порой выматывает куда сильнее громкого процесса, заставляя сутками искать единственно верное правовое решение.

Жизнь усложняется, законы меняются, и судье часто нужен процессуальный оппонент - коллега, с которым можно всесторонне обсудить правовую коллизию. Коллективный разум всегда эффективнее индивидуального.

- Поэтому тяжкие статьи слушают коллегией?

- Именно. В апелляционной инстанции Курганского областного суда дела о тяжких и особо тяжких преступлениях рассматривает тройка судей. Когда решается вопрос, ошибся ли районный судья или вынес безупречный акт, совокупный профессиональный опыт трёх человек даёт неизмеримо более взвешенное решение.

- В начале 1990-х годов возлагали большие надежды на судебную реформу...

- Тогда романтично мечтали, что у дверей судов выстроится очередь из лучших правоведов страны. Но это так и осталось иллюзией. Острая кадровая проблема была тогда, сохраняется она и сейчас. Специалистов, которые соответствовали бы высочайшим критериям профессии, по-прежнему единицы.

- Что вы посоветуете молодым юристам, которые только заходят в этот кабинет?

- Первое - абсолютная самоотдача. Судейская мантия не терпит половинчатости. Если не отдавать себя профессии целиком, настоящего судьи из тебя не выйдет.

- Второе?

- Ежедневное самообразование. Когда в 1993 году я впервые сел в судейское кресло, я многого не знал. Приходилось учиться буквально на ходу, штудировать практику ночами. Законодательство меняется стремительно. Как только решишь, что познал всё - ты безнадёжно отстал.

- И третье?

- Искать радость в результате. Работа начинает приносить истинное удовлетворение только тогда, когда сложные задачи решаются безупречно. А получаться начнёт лишь в том случае, если ежедневно работать над собой. Без исключений и выходных.